Карель Паул. «Гитлер идет на Восток»

Когда Гитлер уразумел, что операция по окружению противника на Среднем Дону более невозможна из-за быстрого отхода русских и из-за задержки у Воронежа, он захотел перехватить, окружить и уничтожить, по крайней мере, те вражеские войска, которые, как он считал, все еще сосредоточены в нижнем течении Дона. С тем чтобы достигнуть этого, он 13 июля отказался от главной составляющей своего плана — быстрого броска всех сил к Сталинграду с целью перерезать низовья Волги.
В тот самый день, когда Гитлер отдавал катастрофический приказ о повороте армий на юг, дробил войска и снимал с должности командующего фон Бока, в Кремле проходил военный совет под председательством самого Сталина.
Присутствовали министр иностранных дел Молотов, маршал Ворошилов, начальник Генерального штаба Шапошников, а также американский, британский и китайский офицеры связи. Советский Генштаб наглядно показал Сталину, что больше он не может позволять себе битв вроде тех, что разыгрывались под Киевом или Вязьмой, — иными словами, удерживать позиции любой ценой стало теперь невозможно. Сталин согласился с мнением военных. Он одобрил решение Генштаба, озвученное Шапошниковым на совещании 13 июля. Советские войска будут отступать к Волге и на Кавказ; они будут оказывать противодействие врагу, вынуждая его встретить зиму на неблагоприятной для него территории. Все ключевые производства будут эвакуированы на Урал и в Сибирь.
Район боевых действий смещался на юг. Именно там, на юге, Гитлер надеялся найти и разгромить врага. Он был так уверен в победе на юге, что даже исключил из участия в операции 11-ю армию Манштейна, которая стояла в Крыму, готовая ударить через Керченский пролив. Вместо этого солдатам 11-й армии предстояло погрузиться в эшелоны и отбыть на север для захвата Ленинграда.
После серии тяжелых боев 20 июля 40-й танковый корпус Гейра вышел к низовьям Дона и создал плацдармы в районе Константиновки и Николаевской.
В то же время 1-я танковая армия, соединения которой формировали внутренний клин охвата, аналогичным образом проложила себе путь на юг, форсировала Донец и во взаимодействии с 17-й армией начала продвижение из района Сталинo к Ростову, который противник защищал с особым упорством как свой ключевой плацдарм на Дону.
57-й танковый корпус на левом и 5-й корпус на правом фланге 17-й армии сумели 19 июля прорвать позиции противника на Донском направлении и теперь продвигались западнее Ростова между Ростовом и Батайском. Генерал Кирхнер, вновь при поддержке своего верного полковника Венка, осуществил смелый бросок к Ростову силами 57-го танкового корпуса с целью внезапно овладеть этим важным городом в устье Дона и захватить целым большой мост через Дон между Ростовом и Батайском. В его корпус входила 13-я танковая дивизия, мотопехотная дивизия СС «Викинг», 125-я пехотная дивизия и подвижная словацкая дивизия.
С севера в голове 1-й танковой армии на Ростов наступал 3-й танковый корпус генерала фон Макензена силами 14 и 22-й танковых дивизий. Вновь, как и в ноябре 1941 г., соединение фон Макензена сражалось за этот город. 22 июля 22-я танковая дивизия полковника Родта вела тяжелые бои к северо-востоку от Ростова. 204-й танковый полк рвался на юг. 14-я танковая дивизия наступала на Новочеркасск. Целыми днями и ночами не утихали ожесточенные схватки на хорошо укрепленных рубежах противника на подступах к городу.
В тот же день 13-я танковая дивизия генерал-майора Герра и мотопехотная дивизия СС «Викинг» генерала войск СС Штайнера атаковали с запада и северо-запада. С начала года русские превратили Ростов в сильнейший оборонительный район, окружив его в дополнение к мощным линиям обороны на подступах тремя кольцами рубежей с широкими минными полями, противотанковыми рвами и другими противотанковыми препятствиями. Тем не менее штурмовым командам 57-го танкового корпуса удалось с ходу прорваться через все заслоны к окраине города. Пехотная группа 13-й танковой дивизии атаковала с запада силами 93-го стрелкового полка, тогда как танковая группа усиленного 4-го танкового полка, продвигаясь по дороге Сталино1 -Ростов, вышла в северную часть города. Справа от нее танковая группа Гилля из состава мотопехотной дивизии СС «Викинг» ударила на прорыв прямо через многочисленные опорные пункты и противотанковые рвы внешнего кольца обороны, в результате чего силами танкового батальона СС штурмбаннфюрера2 Мюленкампа захватила аэродром Ростова.
23 июля 22-я танковая дивизия медленно, но верно теснила противника из северных предместий к окраине города. На участке 57-го танкового корпуса 13-я танковая дивизия продолжала наступать уже через городские кварталы танками, стрелковыми ротами и частями мотоциклистов. Поначалу мотопехотная дивизия СС «Викинг» увязла в тяжелейших уличных боях, 125-я пехотная дивизия застряла позади нее. С первыми лучами рассвета обер-лейтенант фон Газа прорвался через позиции противника со своей 2-й ротой 66-го стрелкового полка, форсировал маленькую речку и захватил автодорожный мост.
Мотоциклисты 43-го батальона атаковали на своих машинах. 13-я танковая дивизия очищала от противника многочисленные опорные пункты и баррикады и медленно теснила русских к Дону. Но когда головные части прорывались вперед, очаги сопротивления противника вспыхивали у них за спиной: враг появлялся из переулков и боковых улочек, из подвалов сильно укрепленных городских кварталов, а особенно с открытых площадей с флангов.
Поначалу танки дивизии «Викинг» увязли в уличных боях. Но штурмбаннфюреру Дикманну с его батальоном удалось выбить врага и продолжить продвижение в юго-западном направлении.
Ко второй половине дня мотоциклетный батальон 13-й танковой дивизии вышел к северному берегу Дона, но, заблудившись в промышленных и портовых кварталах, оказался значительно восточнее главного автодорожного моста. Прежде чем мотоциклисты сумели достичь моста через Дон, ведущего к Батайску, произошел взрыв, и один из пролетов рухнул в воду. В то время как 13-я танковая дивизия зачищала район моста, саперы на протяжении всего дня и ночи лихорадочно трудились над приведением переправы в порядок. Поначалу по мосту могли следовать только пешие части и легкие транспортные средства. С наступлением ночи район к северу от моста находился в руках немцев. 1-й батальон 66-го стрелкового полка занял позиции вокруг главпочтамта и штаба НКВД, где противник упорно и умело оборонялся. С наступлением темноты все активнее подтягивались пехотинцы, прикрывавшие танки со всех сторон. Во многих кварталах города занимались пожары. В первые ночные часы части 22-й танковой дивизии, продвигавшиеся с севера, соединились с головными частями 3 и 57-го танковых корпусов в центре Ростова. Рано утром 24 июля бои в городе возобновились. В районе почтамта сопротивление противника удалось подавить довольно быстро, но штаб НКВД умело защищало ударное подразделение. Только к полудню стрелки 13-й танковой дивизии при поддержке танков 22-й танковой дивизии смогли преодолеть сопротивление противника и овладеть зданием.
Другие части 13-й танковой и дивизии «Викинг» тем временем успели произвести зачистку почти всего центра города и отбросить упорно оборонявшегося противника в западном и восточном направлениях. В то время как 13-я танковая дивизия удерживала район к северу от батайского моста, танковый батальон «Викинг» под командованием штурмбаннфюрера Мюленкампа осуществил бросок по северному берегу Дона и с ходу захватил брод в десяти километрах к западу от города — переправу, которой противник пользовался для отсутпления, — таким образом давая возможность головным частям 49-го горнострелкового корпуса и головным частям 73 и 298-й пехотных дивизий переправиться там через Дон в ночь с 24 на 25 июля.
В центре же Ростова продолжались ожесточенные уличные бои, которые не утихали на протяжении нескольких дней. Операция описана генералом Альфредом Рейнгардтом, который — в то время, в июле 1942 г., полковник — командовал 421-м пехотным полком 125-й пехотной дивизии. Он рассказывает о крайне кровопролитных уличных схватках, в которых немцам приходилось отбивать у противника дом за домом, прокладывая себе путь через забаррикадированный центр, — подобных сражений, вероятно, никто и никогда еще прежде не вел. Такие бои разгорелись бы, наверное, на улицах Москвы или Ленинграда, если бы немцам удалось войти туда.
К вечеру ужасно душного и жаркого дня 23 июля батальоны швабского 421-го пехотного полка овладели северной частью Ростова. Танковые роты и стрелки 13 и 22-й танковых дивизий и мотопехотной дивизии СС «Викинг» вышли к Дону с обеих сторон города. Они также упорно сражались в центре, но не могли прорваться через очень мощную оборону противника, особенно из-за нехватки пехоты, необходимой для осуществления подобного рода операций. Но если немцы хотели получить большой мост через Дон для продвижения на юг, к Кавказу, им было необходимо прорваться в центр.
Солдаты войск НКВД и саперы перегородили Ростов баррикадами и сражались на них до последнего патрона. Это говорит само за себя. Войска НКВД, политические стражи большевистского режима, СС Сталина, спинной хребет внутренних органов, боевые отряды тайных служб, являлись своего рода ударными частями — фанатиками, прекрасно подготовленными, жесткими и даже жестокими, поднаторевшими во всевозможных военных хитростях и беспредельно преданными режиму. Кроме всего прочего, солдаты войск НКВД являлись экспертами в области ведения уличных боев, что и неудивительно, ведь как у опоры режима это была бы их главная задача в случае волнений или восстаний.
Уму непостижимо, во что превратили Ростов эти спецы. Они подняли мостовые, построив из булыжника толстые баррикады метровой и более толщины. Боковые улицы перекрывались массивными кирпичными заграждениями. Врытые в землю стальные балки и мины не давали возможности захватить пункты обороны с ходу. Входы в здания энкавэдэшники заложили кирпичами, окна — мешками с песком, за которыми скрывались стрелки, на балконах оборудовали пулеметные гнезда. На крышах и чердаках располагались прекрасно замаскированные лёжки снайперов НКВД. В подвалах хранились десятки тысяч бутылок с «коктейлем Молотова», этим примитивным, но весьма действенным против танков оружием из бензина и фосфора или других компонентов, вызывавших мгновенное возгорание жидкости при контакте с воздухом.
Если вход в дом оказывался почему-то не забаррикадированным, можно было не сомневаться, там смельчака ждала смертельная ловушка — только толкни дверь, и она сработает: взорвется граната или бабахнет динамитная шашка.
Тут негде было развернуться танковым частям и не приходилось рассчитывать на легкую победу. Конечно, танкисты первыми осуществили решительный прорыв, но центр Ростова стал местом битвы штурмовых команд. С величайшим тщанием им приходилось очищать от противника каждый дом, каждый подвал, каждую улицу.
Швабам Рейнгардта досталась эта нелегкая работенка — пробиваться через искусно обустроенный укрепрайон. Но полковник противопоставил хитрости неприятеля свою хитрость, воинское мастерство своих солдат и яростную волю к победе.
Каждый из двух батальонов — 1-й батальон (421-го пехотного полка) под началом майора Ортлиба и 3-й батальон капитан Винцена — был разделен на три штурмовых роты. Каждая из них получила по одному станковому пулемету, одной противотанковой пушке, одному пехотному орудию и по одной легкой полевой гаубице для главных улиц.
Направление продвижения определялось с севера на юг. На плане город разделили на строго определенные оперативные участки. Каждая штурмовая рота могла двигаться только до того места, куда ей позволяла линия, проведенная на схеме через дорогу север-юг с запада на восток. Линии обозначались буквами «A», «B», «C» и «D».
Таким образом штурмовые группы зачищали весь сектор и соединялись друг с другом. Каждой части предписывалось ждать на линии, когда подтянутся соседи и когда из полка придет приказ о продолжении операции. Так все шесть штурмовых рот, при условии соблюдения установленных правил, станут двигаться в линию в пределах досягаемости друг от друга, не опасаясь фланговой атаки противника, если та или иная из них продвинется быстрее, чем другая. Благодаря такому подходу операция в лабиринтах зданий, улиц и переулков находилась под контролем.
Как только роты 1-го и 3-го батальонов очистили отведенные им участки, Рейнгардт немедленно отправил еще шесть штурмовых групп из состава 2-го батальона. Их задача заключалась в том, чтобы «собрать второй урожай» — обыскать здания от крыш до подвалов. Всех гражданских лиц, включая женщин и детей, предписывалось выводить из района боевых действий в специальные пункты накопления.
После ухода штурмовых команд в доме не должно было оставаться никого, кто мог бы бросить гранаты или дать очередь из автомата. Ротам, прокладывавшим себе путь вперед, был необходим крепкий тыл.
План отлично срабатывал. Наверное, во многом благодаря этому Ростов удалось так быстро очистить от отчаянно сопротивлявшегося противника всего за пятьдесят часов яростных безжалостных боев.
В отчете об операции генерал Рейнгардт пишет: «Сражение за центр Ростова велось беспощадно. Защитники его не желали сдаваться в плен, они дрались до последнего дыхания, и если их обходили, не заметив, даже раненые, они вели огонь из своего укрытия до тех пор, пока не погибали. Наших раненых нам приходилось прятать в бронетранспортеры и выставлять охрану, иначе мы находили их зарезанными или забитыми до смерти».
Самими ожесточенными были бои на Таганрогском шоссе, которое вело прямо к мосту через Дон. Здесь немцам постоянно приходилось останавливать атаку, потому что никак не удавалось уничтожить хорошо замаскированные пулеметные гнезда солдат НКВД.
Труднее всего приходилось в старом городе и в районе порта. Там улицы, до того более или менее прямые и ровные, превращались в извилистый лабиринт. Среди кривых улочек и переулков не было места для пехотных пушек: даже пулеметы оказывались бесполезны.
Здесь все чаще вспыхивали рукопашные. Солдаты часто ползком подкрадывались к окнам полуподвалов, к дверям и к углам домов. Они слышали дыхание врага. Слышали клацанье затворов. Слышали, как русские перешептываются между собой. Они покрепче вцеплялись с рукоятки автоматов, вскакивали, давали очередь и вновь бросались в укрытие.
На другой стороне дома рычал огнемет. Взрывались ручные гранаты. Крик раненого неожиданно громко и пронзительно звучал в зловещем грохоте боя:
– Санитара, санитара…
Деревянные дома пожирал огонь. Из-за дыма сражаться становилось еще труднее, несмотря даже на то, что благоприятный для наступающих ветер гнал его к Дону. К тому времени, когда немцы вышли на линию «D», уже стемнело. Всего несколько сотен метров отделяли роты 421-го пехотного полка от танковых боевых групп 57-го танкового корпуса, занимавших позиции на северном берегу Дона по обеим сторонам от автодорожного моста к Батайску. Наступила ночь. Солдаты лежали среди деревянных построек и куч мусора. Ночь прорезывали пулеметные очереди. На несколько секунд взлетая в черное небо, ракеты освещали все вокруг светом маленьких солнц.
Унтер-офицер Риттманн со своим взводом 11-й роты лежал в ангаре в порту. Из весовой постреливали русские.
– Пошли, — скомандовал Риттманн. С тремя солдатами он уничтожил русский пулеметный расчет в весовой. Затем они побежали дальше, бросая налево и направо ручные гранаты. Ближе к 23.00 Риттманн и его люди достигли берега Дона и окопались там.
С рассветом 25 июля штурмовые роты 125-й пехотной дивизии возобновили атаку. Неожиданно для них продвижение оказалось более легким, чем они ожидали. Последние части противника на берегу реки ночью отошли за Дон. К 05.30 все штурмовые команды полка вышли к Дону. Ростов полностью находился в руках немцев. Но Ростов имел значение как путь к воротам Кавказа только в том случае, если и воротами этими тоже владели бы немцы: мостом через Дон и шестью с лишним километрами дамбы, проложенной через заболоченную местность и служившей продолжением моста — дороги на Батайск. За Батайском лежала равнина — чистая дорога для наступления на юг к Кавказу.

Источник: http://e-libra.ru/read/147853-gitler-idet-na-vostok-1941-1943.html

Share

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*